Торфушки или русалки. Забытая субкультура торфоразработок | Ярославский...
polytech
polytech
Статья

Торфушки или русалки

Забытая субкультура торфоразработок

Мы шли через ров по обледеневшим бревнам. Я сказал:

- Посмотри документы. Неужели там указано время?

- Нет, - сказал Фидель, - а что?

- Куда, - говорю, - нам спешить? Пойдем к торфушкам.

Подразумевались женщины с торфоразработок. Сезонницы, которые жили в бараке за поселком.

- Да ну их, - говорит Фидель.

- А что, возьмем бутылку, деньги есть.

 

Сергей Довлатов, «Зона»

 

Из приведенного в начале статьи фрагмента повести «Зона. Записки надзирателя» Сергея Довлатова мы узнаем о существовании в период 1970-х, а именно тогда писались первые рассказы «Зоны», женщин-торфушек, сезонниц, живших в барках за поселком и работавших «на торфе». Хотя сами себя они называли – торфяницами. Герои Довлатова отправляются в барак к торфушкам ради веселого времяпровождения за водкой и общением. У читателя может сложиться образ «торфушки» как легкодоступной женщины с невысокими моральными стандартами, занимающейся непонятно чем. Кем же в действительности были эти работницы, в каких условиях они трудились, как попадали на торфопредприятия? На этот вопрос отвечают обрывистые воспоминания самих «торфушек» и их современников.

На торфопредприятиях Ярославского края во время Второй мировой войны, как и в других областях производства, в основном работали женщины, девушки, а также девочки-подростки и дети. Их и называли словом «торфушки». Вокруг этого явления сложился собственный мир, со своими нормами, распорядком и лексикой. Эта субкультура, кажется, совсем ушла в прошлое, однако оставила глубокий след в судьбе и личной жизни ее участниц.

Шли по вербовке и по набору

Главными труженицами на торфопредприятиях были молодые девушки, деревенские, малообразованные, но с детства привыкшие к тяжелому физическому труду. Забирали их «по набору», «по вербовке» на торфопредприятия, селили в самых захудалых бараках, на окраинах. Жили в поселении на Черной Гриве - разрабатываемом торфяном массиве за Ярославлем. Грива кишела змеями, а построенные кое-как бараки не спасали ни от холода, ни от жары.

Труд на торфоразработках носил сезонный характер, поэтому отработав сезон, люди возвращались на свое место жительства и на свою прежнюю работу, тем более что труд «на торфе» юридически не освобождал тех же колхозников от выработки трудодней и сдачи государству продуктов с личного приусадебного участка. Этот труд привлекал сезонников тем, что за него платили реальными деньгами, которые можно было потратить на семью или свои нужды, а также тем, что руководство подобных предприятий не особенно интересовалось их биографией. По воспоминаниям лаборантки (инспекторский пункт по качеству торфа) Вареговского торфопредприятия Татьяны Александровны Аникеевой (1938 г.р.) девушки на заработанные своим тяжелым трудом деньги покупали в Ярославле платья. Об условиях вербовки, категориях работников и мотивации труда на подобных предприятиях вспоминает Артем Константинович Кресин (1930 г.р.), получивший опыт работы на предприятии «Назия» Кировского района Ленинградской области в 1950-е годы:

«

«В те послевоенные годы условия для вербовки были почти идеальные. Во-первых, царствовала командная система. Приходила директива в соответствующий райком, далее в сельсовет, строили ровными рядами парней или девушек и отправляли по назначению. Во-вторых, в колхозах люди работали практически бесплатно, а «на торфах» могли заработать хоть какие-то копейки, и, в-третьих, вербовка давала шанс убежать из колхоза, получить паспорт и стать полноправным гражданином. Поскольку эта система распространялась на лесозаготовки, шахты и другие организации, где требовалась мужская рабочая сила, на долю торфопредприятий оставались в основном женщины. Как временные работницы, присланные практически по принуждению, женщины эти занимали нижнюю ступень в табели о рангах работников предприятия, и отношение к ним было крайне неуважительным, да и звали их совсем пренебрежительно — «торфушки». Я не знаком с тогдашними способами вербовки женщин на местах, но думаю, что доброты там было немного. Вербовка проводилась в основном из Орловской, Курской, Тамбовской и Воронежской областей. Первые эшелоны начинали приходить в апреле. Девушки старались держаться стайками по принципу землячества, все для них было новое, непривычное. Многие впервые покинули родную деревню. Но были и такие, которые вербовались уже не первый раз. На лицах большинства — растерянность, страх перед неизвестностью. В центральном поселке они проходили медосмотр, баню. Затем их развозили по рабочим поселкам».

»

Из воспоминаний Артема Константиновича Кресина

На 80% это был ручной труд

На восемьдесят процентов труд был ручной. Когда разлитое на полях месиво подсыхало, формовочные тракторы разрезали его на куски, а «торфушки» начинали укладывать их сначала «змейкой» для дальнейшей просушки, потом «поленницей», потом в 250-метровые штабеля, затем грузили в вагончики узкоколейки. Каждую копейку они откладывали про запас, питались в основном хлебом, хамсой и водой, о столовых и речи не было.

На сушке торфа помогали и школьники. Они работали трактористами, машинистами и помощниками машинистов паровозов, гидромониторщиками, каръерщиками, водопроводчиками, корчевали лес, рыли канавы и переносили рамчатки временных железнодорожных путей. Тогда здесь стали применять гидромашины: в карьерах вымывали торф, качали в поле, формовочный механизм резал его на кирпичи. Но чтобы просушить, их надо было перевернуть руками – каждый. Районная газета тех лет отмечала ударную бригаду Лизы Новиковой – 57 ребят из 5-6-х классов. Только после войны этот способ добычи и обработки торфа заменил фрезерный, людей – комбайны. Валентина Титова, из деревни Коромыслово, Ярославской области, которой в 1941 году было 11 лет, вспоминает: «Каникул не было. Нас вывозили в колхозы на открытых грузовых машинах, весной – на посадку, затем – на прополку, летом – на торфяники, переворачивать брикеты…».

not loaded

На торфоразработках. Сушка торфа. г.Ростов. Из собрания Ярославского музея-заповедника.

Мобилизации подлежали все с 16 лет

В годы Второй мировой войны, когда угольные районы были отрезаны немецкими войсками, до нефти на Кавказе было не добраться, торф стал стратегическим сырьем. 13 февраля 1942 года Президиум Верховного Совета СССР принял Указ «О мобилизации на период военного времени трудоспособного городского населения для работы на производстве и строительстве». Мобилизации подлежали мужчины от 16 до 55 лет и женщины от 16 до 45 лет.

Люди выходили на работу с рассветом, а уходили с закатом солнца. Во время войны на добыче торфа работали одни женщины. В карьере по грудь в гидромассе с топором в руке очищали они проход к торфоносным каналам. Девушек-карьерщиц называли русалками. Очень тяжело было и на разливе гидромассы, везде требовалась неженская сила и выносливость. У многих работниц болели пальцы, распухали суставы на руках. 1942 год стал самым тяжелым. Немцами были оккупированы территории, из которых вербовали людей на торфоразработки (имеются в виду оккупированные к 1942 году Орловская, Курская, Воронежская области, из которых происходил набор на данное предприятие.), и рабочие из села Тихменево Рыбинского района после окончания сезонных работ не были отправлены домой. В бараки, где они жили летом, поставили печи. Несмотря на ужасающие условия труда, голод, болезни, в 1943 году тихменевское предприятие заняло 1 место в СССР по производству торфа.

Кроме тихменевского одним из самых крупных в Ярославском крае было Вареговское торфопредприятие. При существовавших в эти годы способах добычи торфа здесь также преобладал ручной труд. Основными «инструментами» были лопата, тачка и топор. Постоянный штат рабочих составлял около 3 тысяч человек, кроме того, завозили рабочих из районов организованного набора до 5 тысяч человек. Из-за недостатка жилья сезонные рабочие размещались в окружающих торфопредприятие деревнях.

«Меня мобилизовали в годы войны на Дуниловское торфопредприятие Большесельского района. Работали 12 часов через 12 часов, выходных и отпусков не было. Трудились на благо Родины. Делала все, что мне поручали. Жили мы в худых бараках, в 1943 году там было 7 тысяч человек. Мы питались в столовой 1 раз в день, хлеб получали по карточкам. Нас съедали вши».

Об условиях труда на Дуниловском предприятии из вспоминий Шалгуновой Марии Александровны.

not loaded

Внутренний вид столовой Вареговского торфопредприятия Большесельского района Ярославской области. Из собрания Ярославского музея-заповедника.

Кирпич весил семь-восемь килограмм

Еще до войны в урочище Савинский мох Ростовского района начались торфоразработки. До начала семидесятых годов здесь заготавливали торф, в основном женскими руками. В те годы можно было видеть, как несколько женщин в платках, в фартуках и в резиновых сапогах вручную, подобием длинного полукруглого совка, нарезали брикеты сырого черного торфа и укладывали их карточными домиками для просушки. Изо дня в день под открытым небом, на жаре, в сырости, окруженные тучей комаров и слепней, за гроши женщины занимались этой изнурительной работой.

Зоя Васильевна Левская вспоминает, как вместе с подругами работала в одном из колхозов. Молодые девушки должны были наравне со взрослыми выполнять норму по нарезке торфяных кирпичей, которая составляла 300 штук в день. Вес каждого кирпича превышал семь-восемь килограммов. Сил было мало, кормили жидкой кашей на воде, спали всего по шесть-семь часов на матрацах из жесткой соломы в холодных бараках. Людмиле Николаевне Морозовой в начале войны было 11 лет. Она вспоминает как «Пионеров и комсомольцев в седьмых-девятых классах посылали за озеро на торфоразработки, торфяные кирпичики таскали на носилках, тяжеленные оттого, что размокали. Сами накладывали на носилки, а затем укладывали их в штабеля. Где-то в доме каком-то или клубе мы с ночевкой оставались».

Благодаря женскому и подростковому труду в 1941-1945 годах оборонные предприятия страны получили миллионы киловатт часов электроэнергии, без которых было бы невозможно нормальное функционирование промышленности не только Ярославского края, но и Московского военного округа. Тяжелая работа «на торфе» стала частью военного опыта поколения детей войны, о котором сегодня можно узнать из бесед с живыми свидетелями и в разбросанных по страницам советской и постсоветской прессе заметок. Очень часто трудно понять какой же процент подросткового и детского труда занимал от общего объема производства того или иного предприятия, но в его присутствии невозможно сомневаться.

not loaded

Работа на Вареговском торфопредприятии в годы Великой Отечественной войны. Из собрания Ярославского музея-заповедника.


У нас работали и десятилетние

Ярким свидетельством об условиях труда на торфопредприятии является воспоминание Галкиной (Четвертаковой) Галины Васильевны, коренной жительницы деревни Коробиха Некрасовского района Ярославской области. В 1941 году ей исполнилось 12 лет.

«Мужчины ушли на фронт, остались женщины, старики и дети. В колхозе организовали бригады для работы на объектах. И хотя должны были трудиться подростки с 12 лет, у нас работали и десятилетние. Остальные, младшие, помогали по дому, ходили в лес за ягодами и грибами (потом продавали их на рынке), работали в огороде. Работа была разная: в поле, на ферме, на колхозном огороде. Сажали, сеяли, поливали, пололи, картошку копали, урожай собирали. Сено косили, сушили, скирдовали до ночи, потом везли на ферму при лунном свете. Было очень тяжело, но работали дружно, самоотверженно, помогая друг другу.В одно лето отправили нас на торфяники – меня и еще одну девочку. Жара стояла несусветная. Дали нам топоры и лопаты, а рукавиц не дали. Мы должны были вырубать торф и лопатами кидать его на конвейер. А мы обе росточком не вышли, силенок маловато, руки в кровь ободрали, искры из глаз летят, головы кружатся, ничего не получается!.. Командовали нами мужики-тыловики, сытые, упитанные, все кричали: «Веселей, веселей, конвейер не должен быть пустым!». Как сейчас, вижу их лица… Надумали мы бежать, а как убежишь, когда все на виду? Одна женщина пожалела нас и посоветовала бежать ночью, в два часа, когда пароход пойдет. Мы не спали, ждали пароход. Услышали гудок, схватили свои корзинки и побежали к пристани. Прибегаем, а пароход уже ушел. Пришлось идти пешком. До того устали, что впору было упасть на дороге и лежать. Еле-еле до дому доплелись. Мама в окно меня увидала, но подумала, что какая-то старушка с корзинкой идет. За побег нас не ругали, не наказывали. Поняли, что не по силам работа. Так мы снова стали трудиться в колхозе».

Не предать забвению

Работа женщин и подростков на торфопредприятиях области – неотъемлемая часть военной истории края, которая к настоящему времени основательно забыта. Ведь торфопредприятия в Ярославской области к 2010 закрылись одно за другим: Купанское, Берендеево, Ивановское, Захарово-Годеновское, Вареговское. В 2016 году прекратило свою работу последнее – Макеиха-Зыбинское в Некоузском районе. Еще в 1980-х годах, во время расцвета, оно давало до миллиона тонн торфа в год, а многокилометровые карты выработки были видны из космоса. Пункты Поселок 1 и Поселок 2, где жили рабочие с торфоразработок Ростовского района, были отмечены на первых картах Ярославской области. Сейчас эти поселки исчезли и с карт, и с лица земли.

Примечания

Была война… Сборник документов и воспоминаний о Ростове в период Великой Отечественной войны 1941-1045 годов. 55-летнему юбилею Великой Победы посвящается. Ростов, Государственный музей-заповедник «Ростовский кремль», 2001.

Варегово: музей торфяного производства, "почти индивидуальное" образование и вареговский шоколад

Васильева Ольга. Когда я на торфе служил…//Северный край. 2008. 1 февраля.

Из детских лет шагнули в лихолетье. Альманах, посвященный 70-летию Победы в Великой Отечественной войне. Некрасовское, 2015.

Из истории торфопредприятия// Знамя. 1970. 15 сентября.

Кресин Артем. Торфушки

К 50-летию Вареговского торфопредприятия//Знамя. 1979. 1 сентября.

Копылова Инна. Торфушки// Северный край. 1995. 30 сентября.

Лукин В. Мы - торфяники. Ярославское книжное издательство, 1962.

Майоров Ю. Славный путь коллектива//Новая жизнь. 1983. 27 октября.

Рыбинск и рыбинцы в годы Великой Отечественной войны (1941-1945 гг.). Документальный сборник. – Рыбинск: издательство «Рыбинск-Михайлов посад». -2005.

Свиридов Вадим. Моя милая Ишня//Северный край. 2012. 5 сентября.

Торфяной фонд Ярославской области. По состоянию разведанности на 1 января 1963 г. Москва: Управление торфяного фонда Главгеологии РСФСР, институт «Гипроторфразведка», 1963.

Хайрудинов Ф. Из истории торфопредприятия. Страницы альбома рассказывают//Красное знамя. 1970. 15 сентября.

65 живых свидетельств. К 65-летию победы. Сборник писем. Ярославль, 2010.

 

Автор текста: